декоративная косметикауход за кожей

Ив Сен Лоран умер не так давно, в 2008 г. Вместе с ним закончилась эпоха. Он отошел от дел уже шесть лет назад, но пока он был жив, казалось, великая эпоха французской высокой моды продолжается. Он был фигурой символической, и его жизнь, пусть даже недоступная прессе и поклонникам, впрямую ассоциировалась с французской модой, с ее славой, ее блеском и даже с ее закатом. Он прожил жизнь, во многом типичную для своего поколения. Поколения послевоенных детей, хотя и был рожден в 1936 году. Мальчик из благополучной семьи, чье детство мирно текло в алжирском городе Оране, с его пряными ароматами и буйными красками, любимчик красавицы-матери рос настоящим эстетом. Любовался нарядами и вдыхал ароматы духов элегантных француженок, живших по соседству. Этот мальчик был обречен стать художником. И он стал им, причем в совсем юном возрасте. Ему было всего лишь девятнадцать, когда его рисунки понравились великому Кристиану Диору. Он стал его помощником, а затем и преемником. Неслыханная карьера в те годы. И неслыханная наглость. Ведь самому Диору был сорок один год, когда он открывал свой Дом. Столь блистательно начавшаяся карьера прервалась службой в армии, нервным срывом, за которым последовала больница. Он так и остался на всю жизнь вундеркиндом-неврастеником. Но на дворе уже были шестидесятые эпоха как раз таких гениальных неврастеников, выросших в неге и роскоши, в красивых домах буржуазных родителей. В 1961 году двадцатитрехлетний Сен-Лоран открывает собственный Дом.

Эти гениальные неврастеники были бунтарями: они восставали против морали родителей и против их эстетики, но они были плоть от плоти этой красивой жизни, а потому свой бунт эстетизировали до предела. Брючные костюмы и смокинги, прозрачные блузки на голое тело, матроски и бушлаты, кожаные тренчи и байкерские куртки он увидел двусмысленную прелесть этих мужских вещей, понял, что они станут лучшим фоном для классической женственности его кутюрных клиенток. Это был шок, а точнее, шоковая терапия, потому что Сен-Лоран, быть может, именно в силу своей молодости почувствовал, что времена изменились. И в жизнь вступает новая женщина та, чье расписание не ограничивается балами и обедами, та, чья жизнь начинается рано утром, а заканчивается поздно вечером. Именно ее он и одевал. И все, что он создал в те годы, остается основой женского гардероба по сей день. Просто мы привыкли и уже давно этого не замечаем.

Он и сам был одним из главных героев новой жизни. Полной странностей, тусовочного угара, в котором рождалось вопреки или благодаря всему большое искусство. Болезненно застенчивый и ранимый, он не скрывал тем не менее своей гомосексуальности и пристрастия к алкоголю и наркотикам. Он был частью андеграунда и одновременно наследником великого прошлого, в котором творили создатели больших стилей Баленсиага, Диор, Шанель. Он сумел пропустить через себя все, что сделал каждый из них. Только они были очень категоричными в своем искусстве, стопроцентно узнаваемыми в каждой вещи, а он взял архитектурные формы Баленсиаги, цветущую женственность Диора и непринужденность Шанель и создал стиль, не похожий ни на кого из них. Музами, сопровождавшими его всю жизнь, были две женщины, полярно противоположные друг другу по стилю. Лулу де ля Фалез и Бетти Катру. Первая воплощение трогательной женственности, с кудряшками и глазами в пол-лица. Вторая андрогинное существо с бесконечными ногами и прямыми, как сухая солома, волосами. Для одной он создавал куртки-сафари, для другой цыганские платья. Но в реальной жизни не существовало антагонизма между этими двумя женскими типажами, и с тем же удовольствием женщины-куколки надевали сафари, а угловатые девочки-подростки тонули в его зефирных оборках. Эти противоречия были его сутью: он был первым, кто открыл магазин готовой одежды на левом, демократичном, берегу Сены, и первым кутюрье, который удостоился выставки в серьезном музее.

Эта выставка в Метрополитен-музее в начале восьмидесятых, как ни печально, оказалась подведением итогов. Все, что было потом, стало повторением пройденного. Он пал жертвой глобализации моды: когда в конце 90-х его Дом был куплен (в 1999 году Модный дом Ива Сен-Лорана был приобретен компанией Gucci, входящей в корпорацию PPR), это казалось чудовищной несправедливостью по отношению к живому гению, пусть больному и немощному, но все же живому. Но теперь, когда страсти улеглись, а коллекции под именем Yves Saint Laurent делает блистательный итальянец Стефано Пилати, когда вещи с этим логотипом снова стали покупать и носить, вся эта возня с куплей-продажей уже не выглядит столь оскорбительно. В конце концов, раз люди не могут жить вечно, пусть остается хотя бы имя. Ведь тех, кто носил вещи от самого Сен-Лорана, тоже с каждым годом становится все меньше и меньше.